Всему свое время. На смену одним чудесам приходят другие. Впереди – первая елка. Первый снеговик. Первые санки. Первые прогулки по нарядному городу. Первый новогодний подарок, которому можно искренне обрадоваться, потому что он будет ярким и им можно будет играть. И еще что–то… Ну конечно же, этот ежедневно присутствующий рядом человек, который вдруг с некоторых пор стал привлекать к себе все больше внимания и кто, в отличие от мамы, и придуман–то как раз именно для того, чтобы, главным образом, играть, смешить и развлекать. Папа.

Что ж, вот и наступило мое время. Как будто бы в «партитуре» нашего семейного трио появились «ноты», написанные именно для меня. И теперь мне предоставлена возможность их сыграть. Возможность проявить себя. Вступайте, маэстро! Как, вы не умеете играть на этом инструменте?

Но времени учиться нет. Нужно осваивать «ноты» на ходу. Импровизировать. Потому что малышу некогда. Он растет и все настойчивее приглашает меня в свой удивительный мир. Все внимательнее следит за мной своим взглядом. Все громче смеется шуткам, которые понятны только нам двоим.

Роль отца в жизни ребенка – роль несколько странная. Задумывались ли вы когда–нибудь о том, что, нравится это мужчинам или нет, но в жизни своих детей они всегда будут «номером вторым»? После мамы. Всегда после. А каково это мужчине быть вторым? Особенно когда речь идет о любви?

Вот оно, истинное испытание личностной зрелости, когда ничто невозможно без принятия своей роли, понимания ее уникальности и осознания ценности того вклада, который тебе суждено внести в жизнь этого маленького человечка, неожиданно занявшего в твоей жизни так много места...

Говорят, что любого мужчину раздражает детский плач. Даже самого любящего отца. Пожалуй, я готов согласиться с этим утверждением. Не стану отрицать, что постепенно стал склоняться к мысли о том, что, наверное, это эволюция заложила в мужское подсознание именно такую реакцию на эти звуки: немедленное появление чувства тревоги, желания броситься на помощь, выступить против опасности… Но что делать, если опасности–то нет? Если он ПРОСТО плачет?

В один прекрасный момент я понял, что бороться с этим раздражением, стараться быть спокойным, призывать на помощь голос разума: «Ну где же она, твоя отцовская любовь?» – бесполезно. Не срабатывает. То есть совсем. Абсолютно. Но это не причина испытывать чувство вины. Потому что такая реакция нормальна. Это, скорее, повод найти ответ на вопрос, который просто обязан задавать себе время от времени каждый взрослый человек, который хочет в чем–то стать сегодня лучше, чем тот, каким он был вчера: «Что же я делаю не так?»

Что ж, попробуем проанализировать сценарий обычного вечера, каким он был раньше. Я приходил с работы. Переодевался в домашнее. Ужинал и одновременно смотрел телевизионные новости. Потом шел к компьютеру проверять почту, отвечать на письма. И играть заодно: стратегии – моя слабость. Такой привычный распорядок. Стоп! Вот оно, ключевое слово – «привычный». Это распорядок из прошлой жизни. И в новой жизни он не срабатывает.

Судите сами: просмотр теленовостей превращается в пытку – приходится делать звук громче, чтобы разобрать хоть что–нибудь за этим недовольным хныканьем, которое издает малыш, пока пережидает наш ужин в манеже. А уж о том, чтобы написать письмо однокласснику, и речи быть не может: уставшие мозги просто не в состоянии справиться с этим настойчивым «Дай!». И дал бы, но ведь он просит у меня мой сотовый телефон. Мой недешевый, такой красивый и многофункциональный мобильник! Но ведь это не игрушка! А игрушки, что я ему дал, ему больше не интересны. Да чего же ему надо?

Ответ, который я дал сам себе, поразил меня своей простотой: «Тебя». Он хочет тебя. Ему нужен отец. Прямо сейчас. Он не хочет ждать. Он не понимает, что ты устал. Что мобильник – не игрушка. Что ты привык отдыхать именно так. И, боюсь, у тебя нет другого выбора, как поменять свои привычки. Отдыхать теперь будем по–новому. Будем играть. В кубики. В машинки. В прятки. Учить новые слова. Придумывать новые игры.

И знаете, эти игры оказались интереснее компьютерных. Намного. И это общение не идет ни в какое сравнение с общением на «Одноклассниках». И новости, которые приносит мне мой малыш, пока мы ужинаем при выключенном телевизоре, намного важнее всей мировой политики. Вот так.

Все мы слышали, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Но кто из нас, положа руку на сердце, применял это к себе? Оказалось, что одного желания поиграть во что–то занимательное и полезное – мало. Выяснилось, что нужно умение. Вопросам не было числа. С чего начать? Во что играть? И почему малыш игнорирует мои (такие оригинальные и яркие, как мне казалось) предложения?

Я сидел на диване и думал, как его развлечь. Малыш возился у моих ног. И «заворачивал» одну мою идею за другой. Хныканье возобновилось. Вместе с хныканьем стало постепенно возвращаться и раздражение. Я с каждой минутой все острее ощущал, что руководить игрой у меня не получается. И тогда я решил... стать ее частью. И для начала спустился с дивана. На пол. Малыш внимательно заглянул в мои глаза и улыбнулся. И мы начали играть вместе. В тот день мы построили башню из кубиков. И это была, наверное, самая высокая башня в моей жизни.

С тех пор мы при помощи конструктора научились делать арку, гараж, тележку и дом. Нам остро понадобился грузовик, и мы его приобрели. А недавно я получил награду: мой маленький сын гордо вручил мне довольно ровную конструкцию собственного «производства», которую можно смело использовать как стеновую панель при строительстве игрушечного домика. И знаете, в чем была ее особенная ценность? Все детали конструктора в этом произведении инженерной мысли были… одного цвета!

Сколько раз мы с женой, упрекая друг друга в «непарламентских» высказываниях, говорили: «Может быть, не стоит так круто при ребенке? Хотя… Он все равно пока ничего не понимает, маленький». Оказалось, что действительно не стоит. Выяснилось, что понимает. Это стало ясно в процессе нашего с ним тесного общения. Более того – это мы не понимали многое из того, что он нам говорил.

Вдруг оказалось, что произносимое им в течение трех последних месяцев настойчивое: «Атн–атн!» – не что иное, как просьба дать ему что–то, на которую мы реагировали глупейшим образом – говорили: «Молодец, Илюша!».

Есть расхожее мнение, что настоящее общение отца и ребенка начинается тогда, когда они смогут начать разговаривать, обмениваться, так сказать, мнениями, а всякие звукоподражательные реплики типа: «Ав–ав!» (собачка) или «Ууу!» (медведь) – не в счет. Но кто же знал, что эта возможность уже давным–давно у меня есть? Увидеть в своем ребенке существо разумное – с этим открытием мало что сравнится. Просто в один прекрасный день (ему было год и четыре месяца) выяснилось, что «ух» – это «Винни Пух», «ики» – «птички», «мааани» – «маленький», а «айа» – не что иное, как его собственное имя, «Илья».

Не меньшее удивление вызвала и его способность понимать то, что говорим ему мы, осознавать события, которые происходят в огромном мире нашей небольшой квартиры. Оказалось, малыш не хуже нас догадывается, что под слова песенки: «Мишка с куклой громко топают» – нужно топать. Под строчку: «И в ладоши звонко хлопают» – хлопать. А когда папа с мамой поют: «Крутит мишенька головой» – крутиться.

Он нам много о чем рассказал в эти дни. Что он больше любит гулять пешком, а не в коляске. Что ему нравится смотреть клип группы «Queen» – там, где они мчатся на поезде. И что «Спокойной ночи, малыши» без «Лунтика» – совсем, ну совсем не то.

И еще – он громко заявил, что больше не хочет терпеть наших споров, плавно перетекающих в перепалки. Просто подошел и дал понять: «Родители, так не нужно, мне не нравится». И мы с ним послушно согласились.